До выхода DA2 осталась неделя, а я написала ночью драббл - и это вместо того, чтобы готовиться к экзамену, отвечать на письма или спать, как положено хорошей девочке. Утешает меня одно:
что-то такое вертелось в голове и просило (и не находило) воплощения в словах уже месяц. Приятно, когда идеи, которые ты считала мертворожденными, все-таки видят свет, хоть в какой форме. Короче говоря --
Фандом: Dragon Age
Размер: 663 слова
Таймлайн: битва при Остагаре
Рейтинг: пф, Стар не умеет писать прон
Пейринг: Кайра Амелл/Карвер Хоук
Комментарий: У этого фика, в конечном итоге, были следующие предпосылки:
— Мое желание написать что-то по мотивам DAO, поставив таким образом своеобразную точку на своем прохождении, пока вторая часть еще не вышла.
— Тот факт, что, согласно канону, Карвер принимал участие в той же битве, что и ГГ DAO.
— Треды на социалке о возможных романах в DA2 и просто пейринговали разных персонажей из первой и второй частей ради лулзов.
| здесь, на юге, ночь наступила рано |
Здесь, на юге, ночь наступила рано, наступила быстро и страшно, будто тьма, сгустившаяся на тропах Диких Земель Коркари, всколыхнулась и разом накрыла собой холмы, верхушки вековых сосен и небо, поскупившись на место даже для звезд: ночь выдалась облачная. В ней растворились башни из белого кирпича и деревья, обжившие за века Остагарскую крепость, огни палаточного городка и багряный вымпел у королевского шатра, и даже люди превратились в трудно различимые, смутные фигуры. Только костер, с треском плевавшийся искрами, то и дело выхватывал из черноты преображенные до неузнаваемости лица. На вытертой сотнями подошв траве плясали гротескные тени.
Он придвинулся поближе к костру – погреть ладони, не нуждавшиеся в тепле. Он не боялся; его подтачивала тревога за себя и за семью, оставшуюся в Лотеринге, но теперь, когда до схватки оставались, может быть, считанные часы, даже о матери он думал с какой-то отрешенностью. Поймал себя на этом и решил: так, наверное, у всех.
По ту сторону костра стояла девушка-маг, стояла уже долго, с видимой небрежностью прислонившись к иссохшему от старости клену, но по какому-то особенному повороту головы, по пальцам, сцепленным в замок, по складке у губ он прочитал, что грядущее сражение тоже будет для нее первым, что она боится и с нетерпением ждет сигнала о наступлении; она была похожа на зверя, почуявшего запах чужой крови. Огонь выхватывал из темноты то округлое бедро, то увитые золочеными шнурами руки, то мягкость меховой накидки на плечах, а пять ожерелий – безвкусица, право слово, – не прикрывали ложбинки между грудями. В свете костра она казалась языческой богиней во плоти: было в ней что-то дикое и надменное. Ей следовало приносить в дар плети с инкрустированными рукоятями и золото, баснословно дорогие безделушки и уверения в вечной преданности, а она снисходила бы до подношений, одобрительно щуря желтые глаза. Он все смотрел на ее бронзовый профиль поверх костра, и, когда он было подумал, что такой красивой девушки у него не будет никогда, она повернула голову и сделала изящный жест – так, что его непристойный смысл дошел до мужчины не сразу.
Они прошли мимо завернувшихся в одеяла солдат, что похрапывали или, наоборот, шепотом жаловались на бессонницу. Они прошли мимо воинов, что беспрестанно поправляли оружие, мимо бормочущих молитвы храмовников и магов, что шуршали страницами конспектов и книг, мимо храбрецов и будущих дезертиров, спорщиков и оптимистов. Они миновали загон, в котором беспокойно скулили и скребли землю запертые мабари, и бок о бок углубились в заросли у дальних башен.
Шипел ветер в кронах, где-то далеко в проклятых Коркарских Землях стонала выпь. Было темно и неспокойно.
- Здесь, - сказала она, наконец.
В ней уживались потребность чувствовать себя хозяйкой положения и тяга к сильным мужчинам, и любовный акт был беспорядочен, но горяч. Пресекая поцелуи в губы, она оседлала его и потребовала интимных, осторожных ласк, что некоторые мужчины считают для себя унизительным, а потом, когда надоело, велела, ударив его кулаком в плечо (точно так била его кулачком в плечо старшая сестренка в детстве, требуя, чтобы брат играл с ней в воинов):
- Обними меня. Нет, крепче. Крепче!
И он сбросил ее с себя, опрокинул на мятый папоротник, с силой прижал вниз и сжимал объятия до тех пор, пока в ее груди не осталось воздуха только на один стон: ты победил, я сдаюсь.
Не успел он привыкнуть к тому, как ее волосы щекочут его подбородок, как она уже встала, получив свое удовольствие, сладко потянулась, оделась и ушла, оставив после себя пряный запах и горстку полудрагоценных камней: одно из ожерелий не выдержало любовного пыла. Он собрал несколько камней – в темноте, наугад; пустячный повод заговорить, если доведется встретиться снова (как будто ему нужен был повод!), – но вскоре протрубил рог, и встретиться им так и не довелось.
~ ~ ~
Кайра Амелл пережила сражение. В Ферелдене ее запомнили как Серого Стража, как человека, победившего Архидемона и остановившего Мор, как мага, который освободил Башню Магов из-под ига церковников.
Карвер Хок тоже пережил сражение. Он вернулся домой, в Лотеринг, к матери и сестрам; он бежал с семьей от Мора в далекий Город-Цепей-Киркволл, где жил его дядя Гамлен Амелл; а о том, что случилось после, расскажет, с вашего позволения, какой-нибудь рассказчик получше меня.
FIN