Когда я в юности читала «Право на поединок» Семеновой, один момент меня поразил до глубины души. Семенова описывает насильника, преследуемого Волкодавом, как человека, которому «давно бы уже следовало столковаться с какой-нибудь добросердечной вдовой и мирно осесть, завести, скажем, харчевню». Так он, возможно, и поступил бы: «зажил бы со своей вдовушкой тихо-спокойно, стал уважаемым человеком в деревне или на городской улице, чего доброго, еще и деток родил...» Но Волкодав его, само собой, догнал; догнал и свернул ему шею. Я была в шоке, потому что за несколько секунд успела живо представить себе и «уютную маленькую корчму», и «теплую пухлолицую вдовушку»; поверила в раскаяние, прощение и в счастливый конец истории для каждого героя, каким бы третьестепенным он ни был. А тут — на тебе, в следующем абзаце все «ухнуло в стылую бездну».
Смысл тут, конечно, не в том, что насильника нужно было живым отпустить и на вдовушке женить. А в том, что, когда ты уже успел понадеяться на «долго и счастливо» для какого-то героя (а особенно — если успел представить себе это «долго и счастливо» в деталях), вдвойне обидно, если автор уготовил для него совсем другую судьбу.
Как читатель, знакомый с хорошей литературой и имеющий опыт работы над собственными текстами, я могу согласиться с автором: иногда именно несправедливый и горький финал придает истории завершенность, заставляет задуматься, производит впечатление. Но все равно — как по-человечески обидно бывает! И каждый раз я мысленно возвращаюсь к злосчастному преступнику и вдовушке, на которой он так и не женился.
И немного о МЕ3, немного спойлерное.