Есть в английском такое понятие — «writer's pet», персонаж, завернутый в защитный кокон авторской любви, и в «Эффекте Массы» таких персонажа два: Лиара и Арья. Но Лиара — это милая, пушистая кошечка, тискать которую так понравилось сценаристам и зрителям, что после «Серого Посредника» ей обрезают отросшие было коготки и отправляют в команду спасителя Галактики, радовать всех своей пушистостью и дальше. Арья — своенравная сиамская кошка, которой все позволено, и шипеть на посторонних, и совать хвост им в нос: хозяева дома с восторгом примут все ее выходки, а уж если она снисходительно потопчется по коленям гостя, это следует принимать как королевскую милость, не иначе.
Хорошего во всем этом мало, конечно. Лиара за особый статус поплатилась аркой развития характера, плюс, многим она уже набила оскомину: и как дефолтный любовный интерес ее рекламируют, и для сюжета МЕ3 она условно важна, и убрать с глаз долой ее никак нельзя, да сколько ж можно. Арья просто подмяла все дополнение под себя, вызвав тем самым нехилый баттхерт у своих хейтеров и сторонников «Цербера», а также игроков, привыкших к тому, что все вертится вокруг их Шепардов. Единственная на три игры, долгожданная турианка — и та принадлежит Арье!
Абстрагировавшись от собственных симпатий, могу честно сказать: «Омега» — дополнение средней руки. Его могла украсить хотя бы возможность выбора: ну — самое простое — отдать в конце станцию либо Арье, либо Найрин, либо Олегу Петровскому, особенно если он покинет «Цербер» и пообещает помочь кораблями и ресурсами в финальном сражении против Жнецов... Но сценаристы МЕ-команды уже и не скрывают, что делать линейные сюжеты им приятнее и проще, а я устала на них ругаться. И вообще, в МЕ3 меня обделили фансервисом, поэтому, поставив «Омегу», я расслабилась и решила: будь что будет, а я получу свою дозу Арьи Т'Лоак.
А потом выяснилось, что Арья — не единственная, кто в этом дополнении может сказать
I am back, fuckers.
|| под катом Арья Т'Лоак, Рипли Шепард, Олег Петровский, хедканон, фемдом, фемслэш и СЛАЙДЫ ||
Во-первых, я догадалась нацепить на Рипли визор, который скрыл неудачную мимику верхней половины лица. Для выражения всего спектра командирских эмоций у нее остался нос (шикарнейший, я вам скажу, нос). Во-вторых, фокус повествования сместился с Шепард на Арью, и отыгрышу это, как ни странно, пошло на пользу, хотя мерзенькие автореплики по-прежнему никуда не делись. В итоге на фоне нехитрого сюжета и перестрелок в узких коридорах Омеги разыгрались вдруг такие отношения между этими двумя дамами, что мама не горюй.
...Йеп.
Если судить по Найрин, Арье вообще-то по нраву хорошие, правильные и оттого предсказуемые девочки. На таких, пылких и справедливых, забавно посмотреть с высоты нажитого Арьей цинизма. Таких приятно поучить уму-разуму, когда они придут, жалуясь на набитые шишки. Одно плохо: на них нельзя положиться, если на правой чаше весов — жизнь Арьи, а на левой — жизни тысяч незнакомцев: никак не уравновешиваются эти чаши в глазах парагона.
Рипли же — парагон с червоточинкой. Гордость Совета Цитадели, дипломат и судья, образцовый Спектр, офицер by the book, человек, который считает подлостью вонзить паяльник наемнику в спину, — все про нее; но стоит сорвать обложку, приглядеться поближе, как выясняется, что моральный код позволяет ей стрелять в заложников, жать на большие красные кнопки и выступать против лечения генофага.
Возможно, я льщу себе, но мне кажется, что парагонство и ренегатство смешаны в характере Шепард в должной пропорции, чтобы заинтересовать Арью, не вызывая, впрочем, у нее ассоциаций с той же Найрин. Чуть меньше жесткости — и Шепард оказалась бы в неисправимых «хороших девочках», чуть больше — и Арья, чего доброго, стала бы видеть в ней соперницу; на деле же Рипли является довольно надежным, пусть и странным партнером. На Омеге, где нет ни власти Совета Цитадели, ни писаных правил, от Рипли остается только моральный стержень, оголенный комок нервов — и он Арью устраивает почти полностью.
Признаться, я с трудом представляю себе, что происходит у Рипли в голове на протяжении МЕ3 (но знаю: ничего хорошего). Автореплики, урезанное диалоговое колесо и прописанные отношения с сопартийцами превратили Шепард на экране в какую-то чужую, незнакомую женщину, а я не в состоянии хедканонить каждую сцену и каждый разговор. Только проходя «Омегу», я почувствовала, как падает занавес между мной и персонажем, обнажая неприглядные детали, и поняла, что Рипли полна холодной ярости: она чарджится — и кричит; посылает биотическую волну — и кричит; бьет кулаком наотмашь в ближнем бою — и кричит; в конце концов это становится даже страшно. Также кричит Арья, потеряв Найрин, но до сладкой мести и возвращения утраченного трона ей рукой подать, а вот Рипли еще топать и топать до финального боя, Катализатора и долгожданной победы в войне со Жнецами.
У Шепард воля — как натянутая струна. Шепард затягивает гайки, и неудивительно, что время от времени отточенный механизм самообладания дает сбой: когда Петровский в критический момент начинает попрекать ее сотрудничеством с Арьей, Рипли срывается и с криком «Молчать!» жмет на большую красную кнопку, покупая жизни Арьи и Найрин ценой тысяч жителей Омеги. В эту минуту Олег, сам того еще не зная, подписывает себе смертный приговор: когда пальцы Арьи сомкнутся на его горле, Рипли просто откажется брать генерала под свою защиту и отойдет в сторону.
Сцена удушения меня, надо сказать, поразила; перебирая сейчас мысленно все смерти, показанные на экране на протяжении трилогии, — а их было немало — не могу припомнить ничего, равного ей в натуралистичности и эротизме. Олег хрипит и дергается, Арья неприкрыто наслаждается каждым моментом — и в какой-то момент мне показалось, что Петровскому уготована участь ее нового питомца взамен скончавшегося Патриарха; ей бы поставить Олега на колени, и надеть на него ошейник, и посадить бы у своих ног. Особенно прекрасно, если Шепард тем временем развлекается с Ленгом и иногда наносит Арье визиты, как императрица — королеве, и бывший генерал «Цербера» видит, как ломается у него на глазах... Но фемдом — это из другой, более кинковой истории.
В этой был фемслэшик.
В хедканоне, надо сказать, поцелуй вряд ли имел место быть: схватила Арья Шепард за плечи, развернула к себе, посмотрела повнимательнее — и отпустила, потому как если тебя распалило сладкое убийство врага, лобызаться с Рипли — неудачная замена сексуальному удовлетворению. Зато пресловутый майндмелдинг для обмена воспоминаниями вроде того, что предлагает Лиара в конце игры — он был, да, хотя, пожалуй, не у всех на виду, и уж точно не над трупом Петровского. Он был позже, когда приближался час финального боя у Цитадели, и Арья передавала Шепард командование своим пиратским флотом наемников и контрабандистов.
Настал ее черед помогать своей partner in crime отвоевывать трон.
Для обзоров.