Говорят, что Mass Effect 3 — грустная игра.
Я не знаю; я проходила ее в каком-то эмоциональном ступоре, одинаково равнодушная к гибели безымянного мальчишки, самопожертвованию Мордина и смерти Тейна. Судьба Земли, атакованной Жнецами, не беспокоила меня, а при взгляде на Рипли Э. Шепард хотелось лишь, чтобы все поскорее закончилось: война, игра, жила, которую вытягивают из меня разработчики. Очевидцы утверждают, что в какой-то момент по моей щеке все же скатилась суровая слеза, но что за сцена тогда разыгрывалась на экране, никто не помнит.
Говорят, что Battlestar Galactica — грустный сериал.
Отвечаю вам: истинно так. Сериал, который начинается с уничтожения большей части человечества, веселым быть вряд ли может. Оставив позади руины двенадцати планет, пепел близких и несбывшиеся надежды, пятьдесят тысяч выживших отправляются к звездам. Что у них есть, кроме мечты о Земле, которая станет их новым домом? Корабли. Как тут не вспомнить Мэла из «Светлячка»: «Мы еще полетаем». — «Это не так уж много». — «Этого достаточно».
Говорят, что Saints Row IV — уморительная игра.
И то правда. В ней можно бегать быстрее автомобилей, прыгать выше крыш, убивать инопланетных захватчиков с помощью дабстеп-ружья, которое стреляет импульсами энергии под развеселую музыку, и анального, простите, зонда. Побыть президентом США. Спеть хором с Пирсом. Посмеяться над кучей отсылок к поп-культуре, включая упомянутую выше Mass Effect. Стать героем дурного ситкома пятидесятых годов. Познакомиться с Джейн Остен и вырвать предводителю инопланетных захватчиков, цитирующему Шекспира, хребет.
Saints Row IV, в общем, похожа на конфету с начинкой: под яркой оберткой — молочный шоколад, а раскусишь его — горечь невозможная.
>> what is love? baby, don't hurt me
На момент окончания четвертой части — которая, как мы знаем, завершает историю Босса и ее банды — у «Святых» позади было все: разбой, слава, власть, деньги, интервью в прайм-тайм и безумные вечеринки. Теперь Земля распылена на атомы; не осталось даже руин, в которых можно заняться паркуром, и костей, чтобы сплясать на них. «Святые» стоят на распутье: они могут отправиться в неизвестное будущее, в путешествие от звезды к звезде, чтобы когда-нибудь — однажды — найти выжившим представителям человечества новую планету, или, плюнув на все, умотать в прошлое: сыпать яблоки на темечко Ньютону, действовать на нервы Мэрилин Монро, подбрасывать идеи Шекспиру и страдать херней.
А в настоящем у них только симуляция Стилпорта, в котором можно бегать по стенам, швыряться огненными шарами и поднимать телекинезом автомобили. Система исправно нивелирует все разрушения, однако иногда она перегружается, и тогда здания разбиваются на пиксели. Стены увешаны плакатами: «Подчиняйся империи Зин»; «Тебе некуда бежать»; «Семь миллиардов жизней — вот цена вашей гордости». «Святые» в этом мире — не просто короли; они супергерои, вроде Нео и Тринити из «Матрицы», однако у повстанцев был в реальном мире Зион. У «Святых» — небольшой корабль, тысячи капсул со спящими людьми да империя долгоносиков, которая им нахуй не вперлась, хотя Лесли, блядь, Купер в роли королевы инопланетян и владычицы всея Вселенной — это, конечно, круто.
Так круто, что хоть плачь.
Я представляю себе, как после разудалой вечеринки, знаменующей победу над Зиньяком, Лесли и Тельма выбираются на крышу и ложатся там, скидывая туфли. Стилпорт живет: сигналят машины, горят огни. Тысячи людей заперты в этом лимбе, ходят на работу, занимаются сексом и смотрят шоу профессора Генки, не понимая, что загружены в виртуальный мир. Разбудить их можно, а толку: в реальном мире нет ни Стилпорта, ни Земли, ни семи миллиардов ее жителей.
Внизу раздается визг тормозов, кто-то кричит. Черт, замечает Тельма Янг, авария. Интересно, насмерть? Какой крик стоит... Наверное, да. Похуй, отвечает ей Лесли Купер. Матрица. Подох — перезагрузился. Делов-то.
Виртуальное небо над ними черное, как смоль: Зиньяк запрограммировал в городе вечную ночь.
А в детстве, говорит ей Лесли Купер, я пересмотрела мультиков и мечтала спасать Землю от злобных ксеносов, а еще — быть императрицей всей Вселенной. И Джонни, дурища, хотела вернуть к жизни. Кто же, блядь, знал, что вот так оно обернется.
На востоке светлеет: стараниями «Святых» на виртуальном небе Стилпорта брезжит рассвет. Вот уже больше месяца брезжит, и наступить все никак не может.
БЗСХДНСТ