Поиграй в Bastion, сказали они.
Bastion похожа на прекрасную во всех отношениях Journey, сказали они.
Я, знаете, не очень люблю постапокалиптику — зомби, мутантов, радиоактивные пустыни, поросшие быльем развалины некогда великих мегаполисов, все вот это, — но разработчикам Bastion удалось обвести меня вокруг пальца: в ярких картинках и под ненапряжную музыку они рассказали мне историю о том, как жители государства Цейлондия, вздумав выпилить неугодную им страну
Ура, навлекли на мир Катастрофу, именуемую в просторечии пиздецом. Проснувшись среди руин, главный герой по кличке «Парень» собирает выживших и строит таинственный Бастион: с его помощью, говорят, можно отправиться на поиски новых земель.
Или отмотать время назад и предотвратить Катастрофу, чем черт не шутит.
| them gods gonna hurt you son |
Чтобы все время держать игрока в напряжении, поверхность и враги появляются перед главным героем по мере движения вперед. С историей, в общем, все также. Это не биоваровская игра, где сопартийцы готовы болтать по клику мыши; тут Зульф, дипломат из Уры, не горит желанием поведать о себе или своей родине, а певица Зия сыграет на арфе, но больше не скажет ни слова вплоть до финала игры. Рассказчик Рукс, подозрительно похожий на главного героя в старости, вообще знает все обо всех и хранит больше секретов, чем положено в его возрасте, но рассказывает новые подробности истории немногим чаще, чем побежденные враги выбрасывают бутылочки с маной. Геймплей в игре разработан интересный, и кто-то, я знаю, сражается ради ачивок; я сражалась ради того, чтобы Рукс поговорил со мной хоть еще немного.
А на десятом часу разработчики воткнули нож мне в спину.
Не будь я такой амебой в последнее время, написала бы о том, как Парень находит предателя Зульфа, раненого своими же соплеменниками, в алых снегах в самом сердце Уры. За пазухой у Парня бьется осколок, без которого никак нельзя достроить Бастион, и нужно спешить, нужно во что бы то ни стало вернуться с этим осколком назад, но Парень зачем-то бросает оружие и берет Зульфа на руки. Хлопает на ветру тяжелая окровавленная ткань. Стреляют оставшиеся в живых солдаты Уры — попадают в Парня, но еще и в Зульфа, служащего невольным щитом. Парень идет упрямо, расходуя последние целебные зелья, и чем резче ветер, тем меньше становится стрел, пока он, наконец, не замечает, что все опускают луки, и прячут взгляды, и расступаются перед ним и его ношей, а последний взвод и вовсе встает с обнаженными клинками в караул.
Из этого мог бы выйти прекрасный драббл.
И, чего доброго, с романтическим подтекстом.
у Зульфа, кстати, жена была до Катастрофы
а тут я со своим внезапным слешиком
очень неловко
...И вот тут-то я как никогда пожалела о том, что не делала никаких скриншотов.