«Мягкую» фантастику я, впрочем, тоже нежно люблю. Всех этих инопланетян, анатомия которых смешит биологов до колик, храбрых командиров огромных космических станций, людей будущего. Ну и космос, конечно. Последний я вообще готова потреблять чуть ли не под любым соусом; давеча, бегая по просторам DA:I, прыгала от восторга, наткнувшись на астрариум — а там нужно звездочки линиями соединять, как в первом классе.
Я без ума от звезд и всего с ними связанного, окей, это не секрет. Люблю романтичный космос-океан Карла Сагана, попсовый — «Эффекта Массы», чужой — игры The Swapper (why does the other mind scream inside?), равнодушный — Лема, страшный — братьев Стругацких. Кто не верит, что у Стругацких страшно, пусть вспомнит слова Горбовского из рассказа «О странствующих и путешествующих»:
«Есть такой любопытный эффект. На некоторых направлениях в космосе. Если включить бортовой приемник на автонастройку, то рано или поздно он настроится на странную передачу. Раздается голос, спокойный и равнодушный, и повторяет он одну и ту же фразу на рыбьем языке. Много лет его ловят, и много лет он повторяет одно и то же. Я слышал это, и многие слышали, но немногие рассказывают. Это не очень приятно вспоминать. Ведь расстояние до Земли невообразимое. Эфир пуст — даже помех нет, только слабые шорохи. И вдруг раздается этот голос. А ты на вахте — один. Все спят, тихо, страшно — и этот голос».
Ничего более жуткого про космос не читала.