В минувшем феврале меня скрутил очередной приступ тоски по звездам, поэтому я достала с полки иллюстрированный атлас Вселенной, провела несколько часов в редакторе «Эффекта Массы» и снова просмотрела в Стиме все игры по тегам «космос» и «сай-фай». Ничего нового не нашла: что меня интересует, то давно уже куплено или дожидается скидки в виш-листе.
Принялась в итоге за два инди-проекта, адвенчуру J.U.L.I.A. и point-and-click Morninstar. Один рассказывает об экспедиции землян в далекую звездную систему, предположительно населенную аборигенами, а второй — о крушении на мертвой, как камень, планете, с которой никто еще и никогда не возвращался живым. Астробиологу Рэйчел придется выяснить правду о судьбе своих бывших коллег по экспедиции и их позорном фиаско. Наемнику Пауэллу — починить корабль с помощью клея и такой-то матери, раскрыв попутно парочку инопланетных секретов. Игры, словом, интересные, но для меня проходные. Нет в них ни двойного дна, как в The Fall, ни откровений, как в The Swapper, да и озвучка подкачала.
Зато где-то на четвертом часу «Джулии» я поняла наконец, что люблю космос всяким, да, но прежде всего — мертвым; равнодушным и безжалостным к человеку. Полным загадок, на которые нет простых ответов, и едва доступных нашему пониманию вещей. Древние руины мне милее оживленных кантин. Скалы, непригодные для жизни — лучше райских планет, на которых космонавт может снять шлем и вдохнуть полной грудью свежий воздух.
Или взять, например, саму Рэйчел Мэннерс, героиню «Джулии», мечтавшую найти жизнь в космосе. Она встречает, наконец, инопланетян, похожих на лягушек, под руководством игрока за три минуты расшифровывает их язык и входит в контакт. Это мило, спору нет. Однако мне-то ближе ученый Эрл Серрано из Dead Space... Он хотел стать ксеноархеологом, бедняга, но понял, что за пределами Солнечной системы жизни нет. Нет ее. Есть только следы вымирания.
Так что скриншоты я подобрала соответствующие.