We Shepard or we Wrex, that's the plan.
У Жвалевского и Мытько в «Здесь вам не причинят никакого вреда» есть замечательная сцена, в которой сержант Георг велит курсантке Мари найти архив с досье на разнообразных кошмаров и опознать монстра, с которым она сражалась ночью. С трудом последовав инструкциям шефа, Мари все же находит архив в синем бархатном преплете, а дальше события разворачиваются вот так:
Как натыкаюсь на собственный выпускной альбом, вспоминаю эту сцену.
Физиономии в нем вполне так ничего. Глянцевые, отфотошопленные, почти не вызывающие оскомины благодаря творчеству, которое позволило мне переработать не очень приятные воспоминания о школьных годах в истории о подростках из Сиреневого города. Но доставляет форзац: на нем наша классная, собрав анонимные отзывы одноклассников друг о друге, записала, что одиннадцатый «бэ» (это же был «бэ»?) думает о Савельевой Кате.
Судя по всему, десять лет назад моим одноклассникам казалось, что я:
— непонятная;
— будущий писатель;
— добрый человек, но одинокий;
— «чужая»;
— не такая, какой хочу себе казаться;
— искусственно созданный образ;
— двуличная;
— странная;
— самовлюбленная;
— милое существо, в душе чешуйчатое и с синей кровью;
— серьезная;
— вдумчивая;
— «бабулька» (вот это, признаюсь, до сих пор повергает меня в недоумение: что за ассоциации такие были у человека?).
Сидя в Домодедово у благоухающего бутика (наш рейс задержали; как бы не отменили вовсе, боюсь я, каждую минуту обновляя онлайн-табло), мы с Feuille Morte решили, что подобной дурью маяться в школе не стоит. Грешновато. На выпускном как на похоронах: либо хорошо, либо ничего; а то сидишь потом десять лет спустя и смотришь на странные отзывы, оставленные людьми, которые тебя не знали, о человеке, которым ты уже не являешься, и вовсе, знаете, не warm fuzzy feeling рождается в животе.
Мне кажется иногда, что за последние пять лет я изменилась сильнее, чем за предыдущие десять-пятнадцать.
Мне кажется, что историю о школьниках Сиреневого города я написала бы сейчас куда лучше, чем раньше.
Девушка села рядом и погрузилась в изучение отвратительных мутных физиономий. В среде кошмаров, судя по всему, было принято принимать человеческий облик, некоторые выглядели почти как настоящие люди. Выдавал их только злобный, безжалостный взор. Мари искала очень тщательно, но все равно не смогла выполнить приказ шефа. Во-первых, не нашла никого похожего, во-вторых, уложилась в десять минут. «В любом случае, — решила курсантка, — доложить об отсутствии результата нужно».
<...>
— Один, кажется, похож, — Мари протянула раскрытый архив. — Он чем-то смахивает на нашего начальника Школы.
Полицейский внимательно изучил указанную фотографию.
— А ты наблюдательна, стажер. Это и есть ваш начальник Школы.
Георг выудил из-за батареи влажную тряпку и начал с усилием тереть обложку архива. Вскоре на ней проступили буквы: «Высшая Школа Полиции. Выпуск 1981 года».
Мари задумчиво зарделась.
<...>
— Один, кажется, похож, — Мари протянула раскрытый архив. — Он чем-то смахивает на нашего начальника Школы.
Полицейский внимательно изучил указанную фотографию.
— А ты наблюдательна, стажер. Это и есть ваш начальник Школы.
Георг выудил из-за батареи влажную тряпку и начал с усилием тереть обложку архива. Вскоре на ней проступили буквы: «Высшая Школа Полиции. Выпуск 1981 года».
Мари задумчиво зарделась.
Как натыкаюсь на собственный выпускной альбом, вспоминаю эту сцену.
Физиономии в нем вполне так ничего. Глянцевые, отфотошопленные, почти не вызывающие оскомины благодаря творчеству, которое позволило мне переработать не очень приятные воспоминания о школьных годах в истории о подростках из Сиреневого города. Но доставляет форзац: на нем наша классная, собрав анонимные отзывы одноклассников друг о друге, записала, что одиннадцатый «бэ» (это же был «бэ»?) думает о Савельевой Кате.
Судя по всему, десять лет назад моим одноклассникам казалось, что я:
— непонятная;
— будущий писатель;
— добрый человек, но одинокий;
— «чужая»;
— не такая, какой хочу себе казаться;
— искусственно созданный образ;
— двуличная;
— странная;
— самовлюбленная;
— милое существо, в душе чешуйчатое и с синей кровью;
— серьезная;
— вдумчивая;
— «бабулька» (вот это, признаюсь, до сих пор повергает меня в недоумение: что за ассоциации такие были у человека?).
Сидя в Домодедово у благоухающего бутика (наш рейс задержали; как бы не отменили вовсе, боюсь я, каждую минуту обновляя онлайн-табло), мы с Feuille Morte решили, что подобной дурью маяться в школе не стоит. Грешновато. На выпускном как на похоронах: либо хорошо, либо ничего; а то сидишь потом десять лет спустя и смотришь на странные отзывы, оставленные людьми, которые тебя не знали, о человеке, которым ты уже не являешься, и вовсе, знаете, не warm fuzzy feeling рождается в животе.
Мне кажется иногда, что за последние пять лет я изменилась сильнее, чем за предыдущие десять-пятнадцать.
Мне кажется, что историю о школьниках Сиреневого города я написала бы сейчас куда лучше, чем раньше.
агхххх))
Подозреваю, речь о том, что у тебя были не молодежные ценности - книги и иже с ними.
Можно признаваться смело, я и тогда-то зла не держала, а уж сегодня — тем более.
Про «доброго человека» написала, кажется, Яна Кустова, хотя я сейчас и не знаю, почему так в этом уверена. Может, Янка признавалась в этом после выпускного... А уж странной и непонятной меня мог обозвать каждый второй!
нои-альбинои, или, может, потому, что жила я была воспитываема бабушкой, и ее одноклассники видели и слышали часто, а моя мама появилась только на выпускном. ))
Мне дедушка в свое время сказал, что нечего, мол, забивать этим голову — ну, странная ассоциация у человека, и фиг с ним. Вот то, что кто-то считает меня двуличной, важнее.
Laura Farlong, а университетские годы у тебя были лучше?
а университетские годы у тебя были лучше?
Намного, честно говоря
В этих характеристиках чувствуется непонимание, отстраненность. Те, кто это писал, не знали тебя и не очень-то хотели знать. Мне рядом с тобой было вполне тепло и интересно.
Может, конечно, дело в том, что я и сама вполне себе "странная" и "чешуйчатая", хоть и другой породы )
Пани В., ну, я не удивлена. Наверное, это подтверждает теорию нои: им, с их приключениями и гулянками, я действительно казалось бабулькой, хотя, честное слово, никогда ей не была и сейчас не являюсь.
Laura Farlong, мне кажется, в универе люди все же взрослее, рассудительнее, внимательнее друг к другу, когда складывается коллектив, да и заниматься предпочитают своими делами, а не травлей. А в школе однажды сложившиеся отношения преломить сложнее.
Ландыш-ка, да, я думаю, дело в том, что я толком научилась общаться с людьми и находить свое место в коллективе только после семнадцати лет. В школе же меня особенно не любили, одно время травили, кажется, да и вообще класс дружным не был — мне кажется, в тот день, когда надо было оставлять друг о друге анонимные отзывы, много гадостей было понаписано.
Я уже не помню точно, что писала я, но по некоторым одноклассникам, которых не любила, тоже как пить дать прошлась!